Лабиринт - глава семнадцатая

СВЯТЫЕ, А НЕБРИТЫЕ

  Гоблин-Сити был горо­дом лачуг. В нем было с де­сяток кварталов полуразва­лившихся домишек, кото­рые лепились друг к другу, и кривые переулочки, про­дуваемые ветрами со всех сторон. Дома заканчива­лись островерхими соло­менными крышами. Окна там были такие малюсень­кие, скособоченные и низкие, что, если смотреть снару­жи, можно было подумать, в тех домах вообще нет полов. Большинство строений было украшено в стиле гоблинской гротеск, то есть по верху домов крепили обтесан­ные бревна, напоминающие торчащие усы или гоблиновские куринообразные лапки. Или спереди приделывали большущие рога. Проулочки между домами были совер­шенно заплеваны и загажены остатками пищи, которые выбрасывали прямо из окон, и прочей гнилой дрянью, узнать предысторию которых, даже при всем желании, никто бы не смог.

  И все это местечко прижималось к замку. Он один возвышался там в своем дворцово-башенном великоле­пии. К главному входу во дворец вела длинная широкая лестница. Лицом она была обращена к внутренним воро­там Гоблин-Сити. И могла бы производить сильное впе­чатление на каждого, кто намеревается войти в замок, если бы не лачуги, портящие всю картину.

  Оказывается, двор между наружными и внутренними воротами Гоблин-Сити, который с большой осторожно­стью пересекли сэр Дидемес, Хряксон, Сара и Лудо, был рыночной площадью. Но в эти рассветные часы город еще крепко спал. И наша четверка, не считая Амброзия, кра­лась теперь по его закоулкам, приближаясь к замку, что одиноко возвышался впереди. Тут и там им встречались дремлющие гоблины, прикорнувшие к стенам домов. Сэр Дидемес прочистил глотку и громко объявил:

Зачем таиться? Это чуждо моей натуре.

Тшш! — зашикала на него Сара.

Помолчи, пустозвон! — сердито добавил Хряксон.

— О, простите, прекрасная дева, — извинился сэр Ди­демес, впрочем нисколько не понижая голоса. — Но сло­во страх мне не знакомо.

Я знаю, — сказала Сара, — а мне оно прекрасно знакомо.

И мне тоже, — вставил Хряксон. — Молчите!
 
Они прошли мимо убогих лачуг и оказались на пустой площади. В дальнем конце начиналась лестница, веду­щая в замок. Городок все еще тихо спал. Они медленно стали приближаться к лестнице.

  Сердце у Сары бешено колотилось.

        Кажется, наша берет, — прошептала она.

        Для нас это пара пустяков, — ее же словами отве­тил Хряксон.

  А вот ему-то следовало ,бы разбираться получше в таких делах. Первый раз, когда он услышал эту фразу, расплатой стала машина-кромсалка. Теперь это была война. Прозвучала сигнальная труба, и с обеих сторон площади вдруг выскочили две толпы вооруженных домо­вых. Это было гоблинское воинство. Топая сапогами и лязгая оружием, оно устремилось к нашей четверке, из­давая странно улюлюкающий воинственный клич. Вдоль всего крепостного вала, подковой охватывающего замок, видны были воины в шлемах. Их было множество. Нашей четверке оставался только один выход — бежать. И бе­жать можно было лишь в одну сторону: назад в город.

  Все воинство было разделено на две армии, которые выползали из двух коридоров, с боков охватывающих парадную дворцовую лестницу. А выходы из коридоров располагались напротив друг друга. Впереди каждой армии взвод бомбардиров катил по пушке. А поскольку коридоры шли наклонно вниз, то пушки катились очень весело, и артиллерийские взводы обязательно бы столк­нулись внизу лоб в лоб, если бы вовремя не останови­лись. Они и пытались было это сделать, но тщетно: сзади на них безжалостно давила пехота,навалилась кавале­рия. Так что бомбардиры сами себя смяли в лепешку. А четверка беглецов услышала в этот момент жуткий гро­хот, словно тысяча пустых ведер, сойдясь в одном ударе, расплющили друг друга.

  Беглецы обернулись и увидели, как воины-гоблины, волна за волной, налетают и валятся друг на друга. А не слышимый из-за криков трубач на крепостном валу, весь красный от натуги, играет сигнал атаки.

  Джареф стоял боком к окну в своем тронном зале и молча наблюдал за развитием событий. Лишь иногда он почти незаметно вздрагивал.

  Хряксон вприпрыжку вел всю компанию по кривым улочкам. Из окон домов выглядывали удивленные гобли­ны и таращились на них. Сэр Дидемес снова запротесто­вал:

        Надо остановиться и принять бой. Я хочу сражаться с врагом лицом к лицу. Только это делает честь...

  Хряксон — будто по требованию сэра Дидемеса — неожиданно остановился. Растопырив руки, он дал знак всем стоять. В конце квартала, по которому они сейчас двигались, появился вооруженный отряд гоблинов. Уви­дев чужих, те выставили пики наперевес.

        О-го, — пробормотала Сара, — этого нам только не хватало.

        Не беспокойтесь, прелестная дева, — сказал сэр Дидемес. — Эти хилые гоблины не ровня сэру Дидемесу.

  Он вскинул свой жезл и готов был в одиночку сразить­ся хоть со всем неприятельским войском, да вот Амбро­зии подвел его на сей раз: вильнул в сторону и умчался с поля битвы. Правда, всаднику удалось-таки удержаться в седле. И когда они сделали хороший круг по улочкам города, то оказались снова там, откуда Амброзии начал свой бег. К этому времени Сара отыскала пустой дом, где трое беглецов укрылись от погони. Дом этот — круглый, с высокой крутой крышей — очень походил на башню. Увидев сэра Дидемеса, Сара приоткрыла изнутри дверь и крикнула ему:

        Давайте сюда!

  Сэр Дидемес весьма неохотно спешился и провел Ам­брозия в дом. Сара быстро закрыла дверь на засов. По лицу ее блуждала улыбка вдохновения. В какой бы вели­чайшей опасности мы сейчас ни находились, думала она, ничего не может быть страшнее старухи-старьевщицы.

        Вы будете удерживать дверь, — приказала она сэру Дидемесу, — а мы с Хряксоном будем защищать окно. А ты, Лудо, давай забирайся на крышу.

Лудо послушно закивал.

Лудо — вверх, — проговорил он и стал взбираться по внутренней винтовой лестнице.

Осторожно! — вдруг крикнула Сара.

  Она увидела на стене комнаты ползущие тени от до­мовых, с рогами и поросячьими рылами. Это вставшее солнце осветило их фигуры, и грозные тени проникли в комнату сквозь окно. Сэр Дидемес тотчас же изготовился у двери., а Сара и Хряксон заняли место возле кухонного шкафа, набитого всякой посудой.

Сара осведомилась:

Лудо, ты готов?

Лудо — готов.

  В этот момент какой-то воин-домовой выбил пикой окно и просунул в него голову, чтобы посмотреть, кто там внутри. Сара, стоя сбоку от окна, швырнула в непри­ятеля суповой тарелкой и угодила ему прямо по башке. Домовой рухнул сначала на подоконник, а затем скатил­ся на землю.

  В оконном проеме возникла другая физиономия. Вто­рая глубокая тарелка справилась со своей задачей так же успешно, как и первая. Появилась третья голова. У нее хватило времени, чтобы оглядеть комнату и закричать:

Хряксон! Ты же всегда был с нами.

Конечно, — ответил Хряксон и обломил фарфоро­вый чайник о незадачливого гоблина.

  Много еще других мерзких морд появлялось в окне, и всякий раз, завидев очередные остренькие уши и зубы, Сара или Хряксон ошеломительным ударом выводили их обладателей из строя.

  Сэр Дидемес наблюдал эту картину со смешанным чувством. Конечно, надо отдать должное девчонке: она ведет себя храбро. И, быть может, придет день, когда она станет вполне приличной всадницей. Но, с другой сторо­ны, она поставила своего самого доблестного рыцаря у запертой двери, где, похоже, вообще ничего не случится. Неопытность — это так называется. Он уже стал подумы­вать, не нарушить ли ему приказа и присоединиться к тем, кто у окна. И в этот момент дверь со стороны улицы проломилась под мощными ударами алебарды. В образо­вавшуюся дыру сэр Дидемес увидел красивые безумные глаза, которые следили за ним, и услышал снаружи рез­кие голоса. Это уже было похоже на дело. Сэр Дидемес встал на цыпочки и тогда сквозь ту же дыру разглядел полдюжины гоблинов, готовящих к бою стенобитный та­ран. Он мгновенно откинул дверной засов и распахнул дверь. А потом ловко проделал с каждым из тех, кто тащил таран, операцию по протыканию неприятеля своей верной шпагой.

        На, получай! — кричал он в азарте, перед тем как нанести очередной удар. И после добавлял: — На вечное хранение, сударь!

  Разделавшись с противником, он стал прилаживать таран, пытаясь подпереть им разбитую дверь. И в этот момент на него налетел свежий отряд домовых. Сэр Ди­демес не успел схватить свой жезл. Его сбили с ног, запрыгнули на спину, прижали лицом книзу и начали за волосы таскать по земле и с силой бить носом о землю. Немного погодя они решили передохнуть и посмотреть на результаты своей работы.

        Ха! — насмешливо крикнул им сэр Дидемес. — Надоело, что ль? Трусливые шавки! Не думал, что так быстро выдохнутся такие мерзавцы, как вы!

  За такие слова его снова начали учить уму-разуму, да почище прежнего. Но Сара заметила, что происходит. И точно попавший в цель ночной горшок отбросил гобли­нов, которые терзали благородного рыцаря. А еще через мгновение сэр Дидемес плясал уже на их поверженных телах, приговаривая:

        Ну, святые, а небритые! Может, стоит обломать о вас шпагу и отправить на тот свет, твари вы этакие?!

  Тем временем Сара и Хряксон продолжали удержи­вать окно, однако их боевые запасы были на исходе, а домовые не унимались: они все лезли и лезли. Когда кончились обеденные тарелки, кувшины и бульонные чашки, в ход пошли блюдца и чашки. Но иногда прихо­дилось тратить по два таких заряда на каждого гоблина. Еще один домовой успел узнать Хряксона и спросил его:

Что мы тебе сделали?

Не мне, а ей, — ответил Хряксон, указывая на Сару. — Вы украли у нее крохотного братишку.

— Подумаешь, — украли младенца! На то мы и есть домовые. Ты ж это знаешь, Хряк...

  Его речь была прервана удачным полетом супницы, которую Хряксон приберег для особой надобности.

  А на крыше этой башни в Лудо сыпались боевые стре­лы. Он спасался от них, прячась за парапет, который шел там по всему верху. И тогда диверсионно-десантный от­ряд гоблинов решил снаружи штурмовать стены башни. Они приставили к стенам лестницы и стали карабкаться на крышу, надеясь одолеть Лудо. Но у Лудо не было желания, чтоб его одолели. Когда домовые, забравшись по лестнице, высовывались из-за парапета, он сбрасывал их на землю одного за другим.

  На подмогу была вызвана артиллерия. Бомбардир вы­стрелил в Лудо из пушки и, конечно, промазал. На голо­ве у него сидел крепко подвязанный островерхий шлем. Он кончался шариком, из которого торчало множество острых шипов. Пушкаря после выстрела отбросило на­зад, и он вмазался в стену ближайшего дома. Да так и остался висеть на стене, потому что шлем его впился своими шипами в стену и намертво застрял там. Бедный домовой висел, как чучело, и беспомощно махал руками-ногами.

  А сэр Дидемес напряженно прислушивался к тому, что происходит за дверью. Там переговаривались двое домо­вых. Один из них сказал:

А у нее есть мозги.
 
Другой на это ответил:

— Да, с такими мозгами я бы нашел, чем заняться.

        И я бы нашел, — сказал первый. — Главное — пожрать!

  Эти двое затронули самые сокровенные струны в душе сэра Дидемеса. Стерпеть, что о прекраснейшей из всех дев говорят без должного почтения, было выше сил этого благородного рыцаря. И он прокричал, распахивая дверь и вспрыгивая на Амброзия:

        Варвары и вандалы! Защищайтесь тогда, эй вы, грязные хулители девичьей чести. Сэр Дидемес вытянул вперед свой жезл и изготовился к атаке. Сара, увидев это, крикнула:

        Не надо!

Но было поздно.

  Сэр Дидемес опомнился лишь через пару мгновений, когда понял, что Амброзии несет его галопом неизвестно куда.

  В это время на подмогу своим примчались их братья по оружию. И Амброзии, обскакав городок, оказался ли­цом к лицу с шеренгой ощетинившихся копий. А позади, в узком переулочке, появились еще домовые, вооружен­ные копьями.

  Сэр Дидемес, оценив ситуацию, доложил своему ко­ню:         

        Спокойно, Амброзии. Я так понимаю: мы их окру­жили.

  И рыцарь на коне врубился в шеренгу передних про­тивников. Серией головокружительных быстрых ударов, уверток и обманных движений враг был сломлен. А сэр Дидемес с победным криком рванулся снова вперед, вре­зался шпагой в балку крыльца — и вылетел из седла... Когда он очнулся и вновь оказался на ногах, со всех сторон на него уставились вражеские копья.

        Ха! — зарычал он. — Выдохлись, что ли, а? Пре­красно! Бросайте оружие, а я прослежу, чтобы с вами хорошо обращались.

  Но наконечники копий угрожающе приблизились. И тогда сэр Дидемес схватился за одно из копий, оттолк­нулся ногами и как на метле перелетел на нем, чтоб опуститься прямо в седло. Но его, к сожалению, на том месте уже не было, поскольку что Амброзии вновь доказал, что продолжает придерживаться разумного поведе­ния.

  Между тем Саре пришла в голову новая идея.

— Лудо, — крикнула она, — вызывай камни!

  Однако шум битвы заглушал остальные звуки, и Лудо, находясь наверху, не мог услышать Сариного крика. Она поняла это и решила забраться по лестнице наверх. Ос­тавить же Хряксона одного она тоже не могла и поэтому приказала ему:

Хряксон, отходите: по лестнице наверх!

— Я за тобой, — прозвучало в ответ.
 
Так они и сделали.

  А сэр Д ид ем ее, вплотную занятый неприятелем, вбе­жал в дом. Очень кстати: теперь он должен быть прикры­вать отход своих. Стоя спиной к лестнице, он дрался за каждую ее ступеньку и отбивал атаки врага по всем пра­вилам рыцарского искусства: то крытыми засечками, то длинными пассажами.

  Сара добралась до крыши и, задыхаясь от усталости, выпалила:

        Лудо, вызывай камни! Камни вызывай, Лудо!
 
Нового приглашения не потребовалось. Лудо откинул

назад свою огромную голову, прикрыл глаза и издал рев громче и дольше альпийского рога.

  Их башня зашаталась, и задрожала земля. Послыша­лось отдаленное громыхание. Посыпались кусочки двор­цовых стен.

  Пока не прибыли камни, на которые Сара так над­еялась, их положение оставалось крайне опасным: сэр Дидемес не сможет долго удерживать противника. Лудо отшвырнул все приставные лестницы от стен башни. Они попались в ловушки. И никто, даже друзья Лудо — кам­ни, им не помогут, если не найти отсюда какого-нибудь выхода на волю.

  Сара посмотрела, что делается внизу. Все домовые сгрудились перед входной дверью. Каждый хотел раньше другого протиснуться в дом — на помощь тем, кто сра­жался с сэром Дидемесом. На тропинке, с противополож­ной стороны дома, никого не было. Это и надоумило Сару

  Под самой крышей в башне была комната. Сара заметила, что в ней стоят две застеленные кровати. И насту­пающие гоблины еще не ворвались туда. Она сбежала вниз и крикнула:

Задержите их, насколько хватит сил, сэр Дидемес!

Это будет самой большой радостью в моей жизни, о, прекрасная дева, —услышала она в ответ.

  И быстро связала узлами одеяла и простыни в одну веревку. Затем снова взбежала на крышу. Привязала ко­нец веревки к парапету и всю ее свободную часть пере­кинула наружу. Глянула вниз — и на сердце отлегло: веревка доставала почти до земли.

Давайте, Хряксон, вы первый, — сказала она.
  Он колебался.

Но ведь я трус.

— Нет, вы не трус. Он выждал еще немного и почти улыбаясь проговорил:

Знаешь, а ведь ты права... Смешно, но мне всегда казалось, что я трус.

  Он вцепился в веревку, ступил на парапет и благопо­лучно съехал по веревке на землю. Потом вместо якоря ухватился за нижний конец веревки, и Сара спустилась следом за ним.

        Лудо! — крикнула она снизу. — Давай! И скажи сэру Дидемесу, чтобы спускался сразу после тебя.

  Когда туша Лудо перевалилась через парапет, она скрестила пальцы на руках и стала молиться, чтобы ве­ревка выдержала его вес. Больше она ничем не могла ему помочь.

  Но все кончилось хорошо, и Лудо был теперь с ними. Единственная неприятность состояла в том, что Лудо скользил слишком быстро и немного обжег себе лапы.

  Теперь надо бы сэру Дидемесу как-то выкрутиться из беды. Те трое, стоящие на земле, запрокинули назад головы и вытянули шеи, чтобы лучше видеть происходя­щее. И они увидели следующую картину. Крошечный, но выдающийся рыцарь вскочил на парапет. Он стоял к ним спиной и продолжал отчаянно размахивать жезлом, как шпагой. Потом свободной рукой схватился за веревку и повис на ней под самой крышей: в нескольких дюймах от парапета. Следующим движением он, взмахнув своим жезлом, перерубил веревку над головой — и, камнем ринулся вниз.

  Сара сдавила щеки руками и от ужаса раскрыла рот. Однако наш находчивый рыцарь знал, что он делает. Свободной рукой он сжимал один конец простыни, а той рукой, в которой был жезл, схватился за другой конец простыни. Воздух подхватил простыни, как парашют, и сэр Дидемес плавно опустился на землю возле своих дру­зей.

  Сара, задыхаясь от волнения, проговорила:

  Сэр Дидемес! Ну зачем вы так?

— Голубушка, красавица, — ответил ей рыцарь, — не желаете ли обратить кверху свой несравненный взор?

  Сара посмотрела на крышу и увидела толпу домовых, которые зло и обескураженно уставились на них с башни.

        Смею надеяться, вы не изъявите желания, чтобы они присоединились к нашей компании, не так ли? — спросил, сияя, сэр Дидемес.

  К этому времени отдаленный поначалу грохот превра­тился в рев океана. Сотни камней откликнулись на при­зывный клич Лудо и покатились к замку. На пути им встретились наружные стены города. Тогда камни стали выстраиваться вверх, устанавливаясь друг на друге. Их куча росла до тех пор, пока следующие, вкатившись на образовавшийся настил, не смогли перепрыгивать через обе стены и плюхаться прямо на город. Скоро они напол­нили собой улицы. Они сбивали домовых, словно те были кеглями. И безжалостно преследовали тех, кто пытался удрать. В городе не было места, чтобы укрыться. Катя­щиеся валуны проламывали двери домов, куда попрята­лось гоблинское воинство. А если домовые выпрыгивали из этих домов через окна, камни устремлялись за ними в погоню и настигали их. Целые отряды гоблинов были заживо замурованы камнями, навалившимися у дверей.

  Командующий артиллерией знал лишь один способ борьбы с неприятелем — зарядить пушку и вдарить по врагу. Но в тот момент, когда бомбардир поджег запал, камень влетел в пушечное жерло, заткнув его собой. Вместо выстрела раздался взрыв, и командующий пре­вратился в ободранное почерневшее пугало.

  Сара вновь вывела друзей через запутанные городские улочки на площадь перед замком. Неожиданно, возле самой лестницы, путь им нагло преградила пара каких-то случайных воинов с алебардами. А за спиной Сара услышала в этот момент громкий стук. Она обернулась и вскрикнула: прямо на них накатывался здоровенный ва­лун, который подскочил, перепрыгнул через них и... вмазал алебардщикам.

        Камни — дружба, — не без гордости заметил Лудо.

  Лестница привела их к высокой и узкой двери, укра­шенной нелепой резьбой. Это был парадный вход во дво­рец. Сара подергала тяжелую дверь — она оказалась запертой.

  Но подошел Лудо и одним ударом переломил дверь, словно спичку.

  Внутри сразу за дверью начинался огромный прямой коридор. В дальнем конце его была распахнута дверь, и сквозь нее виден трон, над которым расположился стер­вятник.

        Тоби, — прошептала Сара и побежала вперед. Да­же если Джареф и там, он не сможет ее остановить. И ничто теперь не сможет.

Тронный зал был пуст. В середине стояла детская кроватка, — пустая. Часы в зале показывали без трех минут тринадцать. Гриф на своей жерди переминался с ноги на ногу. Затем он раскрыл клюв и хриплым голосом дико захохотал.



Предыдущая глава     Следующая глава    Форум     Главная страница