Лабиринт - глава четырнадцатая

О, ТЕЛО, ПОДВЛАСТНОЕ ТАНЦУ

Джареф держал в руках четыре хрустальных шара. И по очереди всматри­вался в каждый из них, будто выбирая. Наконец он взял один шар и быстрым взмахом руки запустил его в воздух. Шар взмыл легко, словно мыльный пу­зырь. Он проплыл сквозь открытое окно, возле которого стоял Джареф, и скрылся в темнеющем небе. За ним подобным же образом, один за другим, последовали и три остальных шара: они проплыли, пе­реливаясь неземным светом по гаснуще­му небу, как очаровательные, но безум­ные, хотя и завораживающие шары.

Сара, обессилев, стояла, прислонившись к дереву. И все так же кружилось у нее перед глазами небо, когда она увидела в нем четыре приближающихся шара. Девушку охватил невольный трепет. Она уставилась на эти плыву­щие сферы, которые постепенно к ней приближались и опускались, и свет от них делался ослепительно ярким. И в такт переливам света качались эти сферы, и слышна была музыка, исходящая от них, — страстная, зовущая, пленительная музыка. Сара была не в силах оторваться от этого зрелища и даже рот разинула от изумления.

Теперь она могла рассмотреть, что там внутри. В каж­дом шаре находился танцор, исполняющий сложные и замысловатые балетные движения. Танцора в первом шаре девушка узнала: это был тот самый юноша, кото­рый выделывал причудливые пируэты в ее музыкальной шкатулке.

Сара почувствовала, как ее тело непроизвольно стало раскачиваться в такт музыке. Она вся слилась с музыкой и танцем. И оказалась внутри какого-то воздушного ша­ра, одетая, как на балу. Очарованная сама и чарующая других, она медленно поплыла по небу, продолжая свой танец вместе с другими танцорами. А в небе к ним при­соединялись все новые и новые шары. Они яркими звез­дочками расчерчивали темное небо и приближались к огромному шару, будто притягиваемые к нему магнетической силой. Внутри этого шара находился великолеп­ный танцевальный зал. И Джареф был среди танцующих.

 

 

Сэр Дидемес и Лудо наконец-то вышли из леса. Те­перь перед ними расстилалась голая, потрескавшаяся от безводья равнина. А впереди виднелись стены того самого замка.

Сэр Дидемес ласково похлопал Амброзия, ведь тот с ходу выбрал правильный путь.

— Ты хорошо поработал, мой верный конь, — похва­лил он собаку. Потом обернулся вполоборота и, слегка бахвалясь, выкрикнул:

— Извольте видеть сей замок, моя госпожа! Ответа не последовало. Он полностью обернулся, что­бы взглянуть на девушку. Лудо сделал то же самое и зарычал. Вместе они по своим следам отправились на поиски Сары.

Но девушка исчезла.

— Моя госпожа?! — звал ее сэр Дидемес. — Моя гос­пожа?!

Тем временем в небе над ними показался какой-то шар. Он проплывал в сторону замка.

Этот танцевальный зал хорошо знал, что такое богатство и роскошь. Между сверкающими карнизами там висело множество длинных канделябров. Воск, оплывая со све­чей, стекал по ним сотни лет, превращаясь в сказочные сталактиты. Стены там были покрыты шелком, который за годы успел потускнеть и местами протерся. Зал укра­шали воздушные шары, и весь он был заключен в одну огромную шаровую оболочку, которая переливалась все­ми цветами радуги. В одном из углов зала стояли высокие часы в золоченом корпусе. На их циферблате, где было обозначено тринадцать чисел, стрелки показывали почти двенадцать часов.

Сара разглядывала танцующих, а те, в свою очередь, разглядывали ее. По-видимому, она попала на костюми­рованный бал, и многие гости оказались там в масках. На мужчинах были шелковые рубашки, расстегнутые до по­яса, и плотно облегающие брюки из бархата. Некоторых мужчин украшали широкополые шляпы с волнистым верхом, некоторых — мантии, накинутые на плечи; не­которые были с элегантными тросточками.

Дамские наряды оставляли плечи владелиц открыты­ми и имели глубокие декольте, из которых выглядывали груди. Прически у дам были высокие. И все это дополня­ли длинные, до локтей, перчатки.

Танцующие двигались по кругу, охватывающему весь зал. Движения их были блестящими, но вялыми, словно танцы длились уже целую ночь. Те из мужчин, кто в данный момент не танцевал, стояли с праздным видом, оперевшись на колонны, или располагались в обществе дам на низеньких мягких диванчиках, что находились в центре зала. Прислуга разносила всем отдыхающим фрукты на подносах и непрерывно наполняла бокалы. Маски на танцорах были грубыми, а из-под них выгляды­вали еще более уродливые морды и кверху торчали рога. И те, кто двигался, и кто отдыхал, элегантно прислонившись к колонне или откинувшись на спинку дивана, все следили за Сарой и друг за другом. Встречаясь взглядами сквозь прорези в масках, гости старательно улыбались. Маски прикрывали лишь верхнюю часть лица. Поэтому рты оставались открытыми, и на них проступали улыбки, едкие и опасные, как лезвие бритвы.

На Саре было платье жемчужно-серебристого цвета с пышными короткими рукавами. На шее у нее было оже­релье из жемчуга, и нитки жемчуга были вплетены в ее волосы. Глаза широко открыты. Для присутствующих на этом балу девушка казалась воплощением чистоты. Ее облик создавал привкус детской невинности и тем воз­буждал танцоров, которые, не снимая масок, двигались с усталым изяществом в такт греховно-прекрасной музы­ке.

Она медленно прохаживалась по залу. Вот две шикар­но одетые дамы хихикают, прикрывшись веерами, и су­дачат о ней. Сара остановилась возле высокого зеркала, чтобы взглянуть на свое отражение. Глядя в зеркало, она заметила, как проходящие мимо пристально смотрят на нее. Наверно, так смотрят хищные птицы на свою добы­чу...

А танцующие продолжали качаться, кружиться и из­виваться.

И вдруг она заметила в зеркале то, от чего у нее перехватило дыхание. В танце перед ней мелькнул Джареф. Он был в объятиях какой-то роскошной женщины и бросил на Сару лишь мимолетный взгляд.

Сара мгновенно обернулась, однако нужная ей пара исчезла. Девушка стояла и вглядывалась в толпу, наде­ясь увидеть его. Она была так поглощена этим, что не заметила, как рядом с ней очутился некий молодой чело­век. Оперевшись о колонну, он вызывающе уставился на Сару. И с явным удовольствием стал всю ее разгляды­вать: ее лицо, шею, грудь, ноги. Он придвинулся к ней вплотную и, склонившись, прошептал на ухо:

— Ты потрясающе хороша, моя славная девочка.

Сара резко повернулась и оказалась лицом к лицу с незнакомцем. От удивления она раскрыла рот. Незнако­мый юноша прочитал на ее лице смесь удивления и удо­вольствия. Тогда он откинул назад голову и рассмеялся. Она ответила ему нервной улыбкой.

Сара не знала, что все это время Джареф следил за ней, укрывшись от ее глаз под чужой мантией с капюшо­ном. Он следил за каждым ее шагом с той самой минуты, как она появилась в этом танцевальном зале, насквозь пропитанном фальшью.

Сара не могла понять поведения тех, кто здесь собрал­ся. Казалось, они знают нечто, что было ей неизвестно. И от этого она чувствовала себя зажатой, ей было нелов­ко. Она быстро пошла по залу, пытаясь отыскать Джарефа, хотя и сама не знала, зачем он ей нужен и что она скажет ему при встрече. Просто она чувствовала, что она должна, что ей позарез необходимо найти его.

Когда ей удалось его обнаружить, Джареф нашепты­вал что-то своей прекрасной партнерше. А та понимающе улыбалась в ответ и облизывала свои губы, медленно обводя их кончиком языка.

Сара покраснела и в замешательстве отвернулась. Она стояла теперь в другом углу зала, и там тоже было высо­кое зеркало. Глянув в это зеркало, она заметила, что Джареф вдруг оказался неподалеку от нее, и один. Стройный, светловолосый, с великолепной фигурой. На нем была роскошная темно-синяя кофта, украшенная на плечах и манжетах россыпями бриллиантов. Под кофтой рубашка из шелка пепельного цвета. Она оттеняла блед­ность его кожи. Воротник был сделан стоечкой. От него на грудь спускалась сияющая бриллиантовая подвеска. Наряд Джарефа дополняли черные лосины и черные сверкающие сапоги. В руке он держал рогатую маску, укрепленную на тонкой палочке. Но на Сару смотрел открыто, отстранив маску от лица. Джареф стоял среди тех, кто кружился в танце. Сара увидела в зеркало, как он призывно махнул ей рукой.

Она обернулась, все еще не веря, что это действитель­но он. Но это был он, и он продолжал движениями руки звать ее к себе. Она приняла его приглашение и почувст­вовала, как в тот момент все закружилось у нее перед глазами. Но когда она вошла в круг танцующих и очути­лась в руках Джарефа, ведущего танец, вся робость ку­да-то исчезла. Сара была самой хорошенькой на этом балу. И она знала это, потому что видела, как Джареф улыбается, глядя на нее. Он не сводил с нее глаз. А его крепкие руки лежали на ее плечах, что волновало ее тело. Танцевать с ним было удивительно легко и прият­но. Он сказал ей, что она прекрасна. И она смутилась.

— Я чувствую... Я чувствую как будто... Я... Я не знаю, что я чувствую. Он был польщен.

Впрямь ли не знаешь?

— Мне кажется... будто я во сне. Но я не помню, чтобы мне хоть когда-нибудь пригрезилось что-либо по­добное!

Он слегка отстранился назад, чтоб еще лучше рас­смотреть ее, и засмеялся. На этот раз нежно.

— Ты должна по-своему играть свою роль, — сказал он и закружил ее в танце по залу.

И она улыбалась ему. Она думала: Какой он сегодня красивый. Как жаль, что мужчинам не принято об этом говорить, ведь правда? Но, пожалуй, важнее то, что он не побоялся открыто всем показать, как счастлив он был в те минуты. Это было прямо написано у него на лице. Тогда как на других лицах здесь не было ничего, кроме притворства и насмешек.

— И когда ты отыщешь свой путь, — продолжил Джареф, — оставайся верной своей мечте, Сара. — Он смот­рел ей прямо в глаза. И улыбка на его лице была искрен­ней, — Поверь мне. Если хочешь быть по-настоящему свободной, быть воистину самой собой — ты должна хо­теть именно этого, разве не так?

Сара кивнула.

— И лишь до тех пор, пока твоя мечта остается с тобой, ты будешь находить то, чего действительно хо­чешь именно ты. Но стоит однажды предать мечту, и окажешься во власти чужих желаний. И они делают из тебя то, что им будет угодно. Подумай об этом, Сара. И доверься своей мечте.

Сара была просто ошеломлена.

— Доверься мне, Сара, — сказал Джареф и вплотную приблизил ее лицу к своему. — Ты можешь это сделать?

Она кивнула и посмотрела на него. Она чего-то ждала. Сейчас он ее поцелует. Она закрыла глаза. Именно так это и должно произойти. Но что-то заставило ее вновь открыть глаза. Причиной было воцарившееся в зале мол­чание. Музыка прервалась. Их обступила толпа гостей. Со всех сторон она видела недобрые хитрые лица. Окру­жившие уставились на нее и на Джарефа. Они локтями подталкивали друг друга, перемигивались и кусали себе губы, чтобы не разразиться хохотом. Джареф, казалось, не обращал на это никакого внимания. Но ей сделалось жутко, она резко отвернула от него свое лицо. Он прижал ее к себе еще крепче и настойчиво стал искать губами ее губы. Ее охватило отвращение. Лицо залилось краской стыда, и она вырвалась из этих объятий на свободу.

Часы пробили двенадцать.

Сара прокладывала себе путь, с трудом пробираясь сквозь толпу, которая теснила и глумилась над ней. Ка­кой-то мужчина по-лисьи улыбнулся из-под маски и тяжело дыхнул ей в лицо. Она почувствовала мерзкий за­пах его дыхания и в сердцах оттолкнула от себя.

В тот же миг между ними вклинилась стайка хохочу­щих женщин, за которыми гнались весело и грубо ржащие мужики. Сару отбросили в сторону, и она, потеряв равновесие, ударилась о колонну. Но снова кралась сквозь эту толпу, пока прямо перед собой не увидела трепыхавшуюся оболочку огромного шара, того самого, где проходил этот бал.

Рядом она заметила маленький стул, расписанный картинками. Держа обеими руками, она подняла его и ударила по шару.

Оболочка в этом месте лопнула, и Сара смогла протис­нуться сквозь нее.

Она летела по небу. И смотрела на землю. Вдруг внизу она заметила Лудо и сэра Дидемеса. Те смотрели наверх и тоже видели ее. Они разевали рты, будто звали к себе. Но она слышала лишь свист рассекаемого воздуха.

А танцевальный зал, оставшийся позади, взорвался вместе с шаром и превратился в груду ненужного хлама, который разлетелся теперь по сторонам. Некоторые его кусочки со свистом неслись вперед, мимо девушки, неко­торые плыли рядом с ней, а некоторые отставали, исче­зая вдали.

Она стала узнавать какие-то знакомые, но позабытые предметы. Вот танцор из музыкальной шкатулки - он все так же делает свои пируэты. Позади него несколько ее любимых книжек. Они плывут себе в полном беспорядке, кто с кем хочет, и страницы свободно хлопают на ветру. Неподалеку ее Ланцелот, а под ним какие-то дурацкие вырезки из газет и журналов. Вон маленькая ложка и подставка для яиц. Сара ими пользовалась, когда была маленькой. Все вместе это походило на воздушный Бер­мудский треугольник, куда попадает и навсегда остается то, что вы видели или вообразили когда-либо, но переме­шанное в самых невероятных сочетаниях. Если это и впрямь обломки танцевального зала, — думала она, — тогда выходит, все прожитое мною прошло на таком вот балу, где всегда надо быть в маске.

Она неслась теперь по безбрежному морю памяти. Вместе со всем своим хламом. А скорость движения все нарастала, и предметы и мысли начали вращаться: быст­рее, быстрее, сливаясь в могучий крутящийся вихрь и затягивая в него Сару. Даже воздух вокруг свистел и стонал от такой бешеной скорости.

И вдруг все замерло...

Сара снова стояла на земле, в свой одежде. В руке она держала надкушенный персик. Она посмотрела внима­тельно и заметила в нем червоточину. Из дырочки высу­нулась противная личинка. Девушка отшвырнула пер­сик. Она почувствовала, как тяжело ей дышать, — и потеряла сознание.


Предыдущая глава     Следующая глава    Форум     Главная страница